доллар

Кризис в Венесуэле в очередной раз вывел в информационную повестку вопрос о том, почему и зачем российское государство, а также окологосударственные компании вкладывают деньги и выдают кредиты некоторым странам. Многие журналисты и эксперты уже бросились с удовольствием подсчитывать предполагаемые финансовые потери российской стороны, забывая как о том, что Каракас еще не пал (и далеко не факт, что проамериканский узурпатор победит), так и о том, что Россия — далеко не СССР и не занимается благотворительностью.

Особенно поучительно сравнивать два штамма американской пропаганды: один — направленный на российскую аудиторию через прикормленных американскими НКО и СМИ «лидерами общественного мнения», а другой — направленный на венесуэльскую аудиторию через прикормленных венесуэльских политиков. На российскую аудиторию продвигается месседж «деньги российского бюджета и «Роснефти» ушли на бесполезную поддержку венесуэльского режима и никогда не будут возвращены», а на венесуэльскую аудиторию продвигается месседж «Россия ограбила Венесуэлу с помощью кабальных кредитов и договоров, забрав контроль над значительной частью венесуэльской нефти».

Легко заметить, что по законам логики в одном из случаев американская пропаганда должна врать, ибо невозможно быть эдаким глупым благотворителем и безжалостным ростовщиком одновременно. Впрочем, в реальности ситуация еще интереснее: американская пропаганда врет в обоих случаях, а Россия и российские окологосударственные компании — это и не «геополитический Шейлок», но и не «геополитческая мать Тереза». Москва действительно помогала и еще будет помогать Каракасу, при этом всегда здраво совмещая идеализм с прагматизмом.

Начнем с того, что Россия — далеко не главный кредитор венесуэльской экономики и даже не второй по значимости. Если взять западные (максимально нелестные для России) оценки от агентства деловой информации Блумберг, то получается, что лидером по инвестициям и кредитам является Китай с 70 миллиардами долларов, а вот почетное второе место принадлежит очень влиятельным и весьма респектабельным банкам и инвестиционным фондам, в основном из США и Великобритании. По самым консервативным оценкам, процитированным в материале агентства Рейтер, они прокредитовали правительства Чавеса и Мадуро, а также венесуэльскую государственную нефтяную компанию PDVSA на сумму около 50 миллиардов долларов.

Среди кредиторов Венесуэлы числятся такие гиганты финансового мира, как американский инвестиционный конгломерат BlackRock (самый крупный инвестиционный фонд в мире, активы под управлением — 6,789 триллиона долларов) и влиятельнейший американский банк Goldman Sachs, который известен своими неординарными возможностями политического лоббирования в США и Евросоюзе. Кстати, венесуэльская оппозиция уже неоднократно говорила о том, что долги «антинародного режима» она выплачивать не будет (особенно сильно оппозиция не хочет платить банку Goldman Sachs, который буквально спас Мадуро в 2017 году). Так что парадоксальным образом несколько очень больших и влиятельных американских финансовых компаний болеют за Мадуро — ибо нарваться на «списание во имя демократии» как минимум 50 миллиардов долларов им вряд ли захочется.

Для сравнения: самая высокая оценка общей суммы кредитов и инвестиций, сделанных российскими структурами в Венесуэлу, — 17 миллиардов долларов, причем эта сумма не учитывает некоторые важные аспекты. Во-первых, Венесуэла уже давно расплачивается с российскими и китайскими кредиторами нефтью и долями в нефтяных месторождениях Венесуэлы — а это уже много лет приносит венесуэльским кредиторам серьезные доходы.

Во-вторых, российские кредиты (стоит отметить, что аналогичная схема используется США, Китаем, Великобританией и странами ЕС по всему миру) часто привязаны к поставкам российских товаров и услуг — то есть эти деньги уже превратились в зарплаты, например, отечественных оружейников. Так что говорить о потерях в 17 миллиардов долларов — это как минимум неточно и более чем преждевременно.

К сожалению, в российском инфополе часто встречаются заявления о том, что венесуэльское правительство ни в чем не виновато, что экономические сложности — это миф или что экономические сложности (прежде всего гиперинфляция) — на 100% результат американских санкций. Это не так. Никакими американскими санкциями нельзя объяснить тот факт, что венесуэльский золотой запас уже много лет находится в Лондоне в распоряжении Банка Англии, который, по последней информации, вообще отказывается его возвращать, а в текущей кризисной ситуации это золото вполне может стать бюджетом проамериканской хунты.

Никакими санкциями нельзя объяснить тот факт, что ключевые венесуэльские активы, приносящие стране главный валютный доход (например, нефтеперерабатывающий завод и сеть заправок Citgo), находятся в США и за все годы противостояния с Америкой официальный Каракас не удосужился их продать и купить нечто аналогичное в любой другой дружественной Венесуэле стране.

Никакими санкциями нельзя объяснить абсолютно безумную политику монетарного стимулирования экономики, которая привела к тому, что инфляция в Венесуэле уже давно измеряется десятками или сотнями тысяч процентов годовых, подрывая экономику и жизненный уровень населения так, что даже туалетная бумага становится товаром класса люкс. Каракасу (как и некоторым российским экономистам) уже пора понять, что невозможно решить экономические и социальные проблемы методом «напечатать и раздать денег». По данным Центрального банка Венесуэлы за октябрь 2018 года, на которые ссылается Trading Economics, инфляция в Венесуэле составила более 1 300 000% — это уровень, когда национальная валюта превращается в фантик, которым можно разве что топить буржуйку во время очередного отключения электричества.

То, что венесуэльцы массово поддерживают Мадуро несмотря на то, что цены увеличиваются как минимум на несколько десятков процентов каждый день вот уже несколько лет, — настоящее чудо. Опять же, гиперинфляцию нельзя списать на санкции или падение цен на нефть. Достаточно посмотреть на страну, по которой американские санкции, американская интервенция и гражданская война ударили намного сильнее, — это Сирия. По данным ЦРУ, на пике войны в 2016 году администрации Асада удавалось держать инфляцию на уровне всего 43,9%, а в 2017-м ее сбили до 25,5% — то есть инфляция падает, а экономика постепенно возвращается к норме.

На этом примере четко видна разница в финансовой дисциплине, и это сравнение явно не в пользу Каракаса.

Мы сейчас наблюдаем довольно острый политический кризис, но для Венесуэлы кризисы такого рода — к сожалению, почти обыденность. Достаточно вспомнить активно поддержанные США массовые беспорядки 2014 и 2017 годов, во время которых легитимная власть в Каракасе тоже держалась буквально на волоске. Если администрации Мадуро на этот раз тоже удастся удержать ситуацию, то, возможно, это даже принесет положительные результаты хотя бы в плане изменения экономической политики венесуэльского руководства, которое всего лишь несколько месяцев назад (хотя Венесуэла уже много лет в тяжелом экономическом кризисе) обратилось к российскому руководству с просьбой разработать план нормализации венесуэльской экономики. Если легитимное правительство сохранит власть и если российский план будет принят к исполнению, то у Венесуэлы будут неплохие шансы выбраться из кризиса и резко снизить его риски в будущем. Это будет хорошо как для самой Венесуэлы, так и для всех ее экономических партнеров.