промышленность украины

Украина вновь убедилась в бесчестности и невыгодности сближения с Евросоюзом. Это напрямую дал понять Киеву не кто-нибудь, а посол Евросоюза в Киеве. Он выступил категорически против развития украинской промышленности и подкрепил свои слова серьезными угрозами. Как такое произошло и почему вдруг Украина озаботилась судьбой своих заводов и фабрик?

Евроассоциация, коронавирус, Украина и ее промышленность – четыре эти темы в конце прошлой недели оказались связаны воедино. А связать их получилось у посла Евросоюза Матти Маасикаса, написавшего письмо премьер-министру Украины Денису Шмыгалю.

Звучит как занудная бюрократия? Потому что это и есть бюрократия, но довольно занимательная. Примерно, как у Булгакова: сеанс ассоциации с ЕС с полным разоблачением.

Но давайте по порядку.

Не тратьте, куме, силы – спускайтесь на дно

Еще в конце мая в украинском правительстве задались разработкой планов поддержки украинской экономики. Она и в лучшие-то годы буксовала, а уж COVID-19 ее и вовсе подкосил: согласно последнему прогнозу МВФ, в текущем году ВВП сократится на 8,2%.

Поддержать экономику Украины тогда решили проверенными методами: наращиванием госзакупок в сфере ВПК, снижением портовых сборов и тарифов на ж/д перевозки. Но главное – поддержкой украинского машиностроения.

Во-первых, компенсацией ставки по кредитам на покупку техники украинского производства; во-вторых, программой локализации, которая должна была загрузить украинские заводы хотя бы самой простой отверточной сборкой. Начать решили с 15% локализации при госзакупках (а учитывая планы обновления подвижного состава УЗ, это уже миллиарды гривен). И уже в конце июня в правительстве заговорили о как минимум 35% локализации с доведением ее в перспективе до 60%. Речь снова-таки о ж/д технике, городском пассажирском транспорте и коммунальной спецтехнике, энергетическом оборудовании. Только в прошлом году негативное сальдо торгового баланса по этим видам продукции достигло 311 млрд гривен. То есть в правительстве решили сократить эту цифру как минимум на треть.

И вот как раз в ответ на эти планы со стороны ЕС последовал грозный окрик. «На наш взгляд, это будет существенным нарушением указанных основ равного отношения и недискриминации». Эксперты допускают, что этой обтекаемой формулировкой посол грозит поставить на паузу все программы кредитования Украины со стороны ЕС: инвестиционные программы ЕБРР, макрофинансовая помощь ЕС в размере 1,2 млрд евро, возможно подключатся даже украинские «дочки» европейских банковских структур. Впрочем, ничто не мешает давить и на другие мозоли – тот же безвизовый режим. И спорить бесполезно: Европа сошлется на Соглашение об ассоциации

Конечно, его можно изменить. Например, в 2017 году ЕС дал Украине дополнительные квоты на поставку ячменя и кукурузы (в правительстве тогда оценили эффект в 100-150 млн долларов дополнительной экспортной выручки). Но тогда такое предложение поступило от самого ЕС. И даже при этом на согласование ушло полгода. А украинским машиностроителям заказы нужны уже сейчас: «Темпы падения машиностроения вдвое опережают общий спад промышленности. Скажем, если в апреле промышленность ушла в минус на 16%, то машиностроение – почти на 36%. Ранее основным рынком сбыта для нашего машиностроения была Россия и страны СНГ. Их потеряли, а альтернативные рынки так и не освоили», – оценивает ситуацию экономист Виктор Скаршевский.

То есть пободаться с евробюрократией Украина, конечно, может. Но без гарантий успеха. Да и «косточка» в виде 5-7% локализации, которую бросят через пару лет, украинскую промышленность не спасет.

Машины сделают в Польше

«А спасать-то и не надо», – возразит нам из 2013 года Лех Валенса. «Бог дал Украине такие хорошие почвы, с тем чтобы она могла прокормить всю Европу. Мы должны сказать Украине, что она может производить все зерно для Европы – но не машины. Машины могут производить в Польше». Этим ярким пассажем в интервью Die Zeit (октябрь 2013 года) Валенса доставил пару неприятных минут еврооптимистам. Что и говорить – политик опытный, тертый. Сумел вложить в такую короткую фразу смысл соглашения об ассоциации объемом 2000 страниц. Производите сырье и возите его продавать в Европу по выделенным квотам. А за это снимите любые барьеры на импорт готовой продукции.

Но при такой постановке вопроса свою промышленность ждут непростые времена? Не беда, подает голос из 2015 года тогдашний советник премьер-министра Яценюка по экономическим вопросам Александр Кирш: «…построенные в советское время промышленные предприятия и «флагманы индустрии» – это российская удавка на шее у Украины. Их нужно ликвидировать и распродать, чтобы выйти из-под влияния Москвы». Отточенность формулировок – не хуже, чем у Валенсы.

С распродажей, правда, получилось не особо. Напомним, что начиная с 2015 года Украина последовательно проваливала все планы по приватизации оставшихся в госсобственности флагманов индустрии. Европе они, за редкими исключениями, не нужны. А российскому бизнесу законодательно запрещено участвовать в приватизации.

К слову, Валенса знал, что говорил. Во второй половине 2000-х в Польше разворачивалась собственная драма: ЕС требовал от Гданьских судоверфей вернуть субсидию, выданную польским правительством в нарушение норм ЕС. Так что свое место в европейском распределении труда поляки усвоили: машины можно, корабли – уже нельзя.

Промышленность как фетиш

Вообще отношение к промышленности на Украине непростое. С одной стороны, еще ни один президент не отказался от визита на завод с обязательным фотографированием на фоне индустриальных пейзажей. Отдельная и большая любовь украинских политиков – какое-нибудь крупное ого-го. Самолет «Мрия», ракета-носитель «Зенит-3SLБ». Команда Зеленского во время эпидемии гоняла «Мрию» за масками в Китай, а президентские пиарщики строчили проникновенные материалы о самом грузоподъемном в мире украинском (!!) самолете.

Каждый год День космонавтики на Украине проходит под мантру «А Королев-то – украинец!». Как и Сикорский, конечно же, хотя он (монархист, почетный член патриотического общества молодежи «Двуглавый орел») на эту роль годится еще менее Королева. Но общее стремление понятно: даже аграрной сверхдержаве лестно иметь промышленность.

Одна беда: лестью все и заканчивается. Сдули пыль, погордились, поставили в угол до следующего раза. Любой украинский политик стремится к тому, чтобы существовать, не пересекаясь с промышленностью и ее интересами. Побили горшки с Россией, а у всего промышленного востока там были рынки сбыта? Ну и черт с ними, с этими флагманами индустрии, это российская удавка.

Вынужденно вспоминать о ней приходится в особенно кризисные годы и накануне выборов. В особенности, если у политиков мало симпатиков в западных областях (тем хватит басен про армию, мову и веру) и приходится делать ставку на центральные и восточные области. И вот тут-то оказывается, что предшественники подписали такую кабалу, что хоть сразу вешайся. Эх, вот бы удавка и пригодилась.